«И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Бытие 1:3.

В начале XX века ученые безуспешно пытались влиять на свет, и тогда некий работник патентного бюро, с никому не известной фамилией Эйнштейн, заявил, что скорость света неизменна и непреодолима. И ему поверили, а математик Гроссман подставили этот предел во все формулы.

Сегодня ученые остановили свет, но, по-прежнему, не могут преодолеть его скорость, потому что сами живут в световом диапазоне. Во времена Эйнштейна мистика была в почете, и ученые сделали теорию относительности догмой, радуясь каждому парадоксу. Помните христианское «верую, потому что абсурдно»?

Ученые знали об относительности Галилея, но приписали ее Эйнштейну в благодарность за душевное спокойствие. Все объяснялось просто: бог создал свет и ограничил людей, обрекая жить на единственной планете. Теперь не надо было объяснять, почему все изменяется, осталась лишь система координат, гравитация без причин и энергия, как самостоятельный объект.

Уравнения Максвелла оставили, несмотря на то, что они описывали искривляющийся вакуум, как эфир, как упорядоченный мир частиц. И если в нем по цепочке передается динамика, изменяя температуру и активизируя процессы, истекая частицами, тогда мы видим свет.

Теория Эйнштейна была обыкновенной иллюзией. Представим космический аппарат, летящий со скоростью света. По Эйнштейну, объект, запущенный с него, лететь не может, ведь его скорость относительно нас будет больше скорости света. Ну, а если мы включим фонарик, неужели не сможем идти?

При высоких скоростях объекты просто искажаются, а ученые считали это реальностью. С определенного порога они разрушаются, а по формулам выходило иначе. И даже если бы изменилась длина стрелок часов, это означало бы погрешность измерительного прибора, а ученые говорили о мистическом времени. И если обыватель не досчитается одного дня в году, он не будет жить меньше, он ошибется лишь в цифрах.